Более 70 бывших беларусских политзаключенных 26 октября обратились к руководству ЕС и европейских стран — в своем заявлении они просят активнее участвовать в освобождении людей, остающихся за решеткой в Беларуси. Как именно может происходить этот процесс? И что могут сделать европейские политики, чтобы остановить беларусские репрессии? Эти вопросы «Зеркало» обсудило с одной из составительниц письма Людмилой Чекиной.
Обращение, которое подписали десятки экс-политзаключенных, возникло как «крик души», рассказывает генеральная директорка TUT.BY.
— Первое, о чем думаешь, когда ты едешь в автобусе оттуда на свободу, — что ты лично можешь сделать для того, чтобы другие, наши друзья, которые остались там, вышли раньше, — говорит она. — Увидев, что на свободе есть разные мнения, что не все согласны с тем, что переговорный процесс нужно продолжать, конечно же, ты хочешь донести свое. Мнение человека, который был там, прошел через все это и который очень хорошо знает людей, которые там остались.
По словам Людмилы Чекиной, такое обращение — «это единственная реальная возможность что-то сделать для тех наших друзей, которые остались в колонии». Так из обсуждений и разговоров в кругу освобожденных спонтанно родилась идея обратиться к лидерам европейских государств и к их избирателям с призывом поддержать американцев в переговорах с официальным Минском.
— Мы собирали подписи заранее, но к обращению можно присоединиться в любой момент, написав любому из его авторов, — говорит она. — Из тех, к кому мы обращались, были единичные случаи отказов подписаться. Но в основном люди говорили, что они боятся за родственников, оставшихся в Беларуси. Среди тех, кому я предлагала, отказов в связи с тем, что люди не согласны, не было. Хотя я знаю, что и такие случаи были.
Акцент в обращении делается на прекращении репрессий: экс-политзаключенные уверены, что, «пока задерживают новых людей, освобождения не решают проблему». Насколько возможен такой сценарий? По мнению собеседницы, он намного вероятнее, чем может казаться.
— Это реалистично ровно настолько, насколько реалистично в принципе добиться освобождения людей, которые сейчас за решеткой. Требование не сажать новых людей прямо проговаривалось участниками переговорного процесса: это одно из требований, которое в том числе выдвигает американская сторона (в интервью «Зеркалу» Джон Коул говорил, что обсуждал прекращение репрессий с Лукашенко, но его основная миссия — «вытащить тех, кого посадили в районе 2020-го, после выборов». Что касается новых арестованных людей, то «мы доберемся до этого позже, после того как освободим первую партию». — Прим. ред.). Беларусская сторона публично заявляет, что политических заключенных в Беларуси нет и что в любом случае они будут действовать по закону. Но тем не менее давайте посмотрим на факты.
Перед тем как подписываться под обращением, Чекина проанализировала статистику правозащитных организаций. И заметила четкую тенденцию: с 2025 года не только резко снизилось общее число политзаключенных, но и уменьшилось количество новых задержаний, новых случаев признания политзаключенными и новых случаев осуждения на лишение свободы.
— Это говорит о том, что переговорный трек по крайней мере не стимулирует беларусскую сторону сажать больше, как часто говорят, — делает вывод она. — Наши оппоненты считают, что для того, чтобы было чем торговаться, беларусская сторона продолжит задержания, чтобы увеличить обменный фонд. Американцы это тоже, наверное, прекрасно понимают. Поэтому и ставят одним из важнейших условий отмены санкций или других шагов требование, чтобы репрессии остановились. И несмотря на публичные заявления, мы видим, что их уровень все-таки снижается.
Конечно, это может быть связано с тем, что по многим «преступлениям» истек срок давности, делает оговорку собеседница. Но с учетом того, как силовики штампуют «политические» дела, такую причину вряд ли можно считать основной.
— Поэтому аргумент о том, что посадят еще больше, это просто демагогическая риторика, на мой взгляд, — подчеркивает Людмила.
В тексте обращения экс-политзаключенные призывают Европейский союз «стать активным участником процесса освобождения политзаключенных и прекращения репрессий в Беларуси». Формулировки сознательно использовали дипломатические, потому что обращались к дипломатам, говорит Чекина. Но более конкретное видение того, что может сделать ЕС, у нее тоже есть.
— У переговоров есть огромный потенциал, если к американцам консолидированно подключатся представители Евросоюза. Это может быть такой шаг, как назначение постоянного уполномоченного по делам освобождения политзаключенных от Евросоюза, — предлагает она. — Аналог той должности, которую занимал Джон Коул до недавнего времени (Трамп предложил назначить спецпредставителя президента США по Беларуси Коула спецпредставителем по делам заложников, но это решение должен согласовать Сенат. — Прим. ред.). Потому что когда это становится личной миссией конкретного профессионального дипломата, это всегда эффективнее, чем если переговоры идут по многим каналам и в них нет согласованности и консолидированности. Но мы не выдвигаем конкретных предложений, потому что дипломатам, которые включены в переговорный процесс, виднее, что они могут сделать. Мы просто просим обратить внимание на этот вопрос, потому что понимаем, что в европейской повестке политзаключенные в чужой стране не всегда находятся на заметных позициях.
Насколько такое обращение может повлиять на дипломатов ЕС, сказать сложно. Но Людмила Чекина оценивает его как шанс:
— Сказано: «Стучите, и да откроется». Народная дипломатия, как мы видим из истории, работает. Да, не мгновенно. Тут еще что важно: иногда звучат голоса, которые выдаются за консолидированное мнение беларусской диаспоры, мол, «ни шагу назад, посадят новых, только полное падение режима (или ничего)» и так далее. Но есть люди, у которых другое мнение. Хотелось бы, чтобы наше мнение, мнение тех, кто выступает за переговоры, пусть даже с очень сложным оппонентом, и за скорейшее освобождение конкретных политзаключенных, которые в настоящее время лишены свободы и находятся в очень тяжелых условиях, было услышано. <…> Там остаются живые люди со своей болью, с болезнями, иногда смертельными. С распадающимися семьями, с детьми, которые растут без отцов и матерей, с родителями, которые умирают, а мы не можем даже присутствовать на их похоронах.
Читайте также
Поблагодарить за статью