«Предлагают подмыться компотом»: бывшая политзаключенная — о ШИЗО и запретах в гомельской колонииЖенщина провела в заключении около пяти лет.
«Пытались натравить девяносто человек на одну женщину»: что известно о давлении на политзаключенную Ольгу Бритикову в колонииВ колонии Ольга продолжает отстаивать свои права.
Лукашенко анонсировал новую амнистию. Кого она может затронутьКак утверждается, амнистия должна дать «шанс на исправление ошибок и их искупление добросовестным трудом, возвращение к полноценной жизни в обществе, сохранение семей».
Десять игл и почти час мучительных попыток. Что пошло не так во время казни Кристы Пайк, выжившей после двух смертельных инъекцийСотрудники тюрьмы почти час пытались установить ей внутривенные катетеры, использовав около десяти игл, и подозревали, что некоторые вены могли разорваться.
Политзаключенный Вацлав Орешко полностью потерял зрение, но боится не выдержать этапа в больницу — «Радыё Свабода»В 2022 году мужчину приговорили к восьми годам лишения свободы.
Исправительное учреждение для осужденных на «химию» в Круглом расформировалиПока точно не известно, что будет дальше с этим объектом.
В колонии умер экс-сотрудник КГБ Николай Воропай, осужденный за «шпионаж» в пользу Украины — «Вясна»В 2017 году Воропай был задержан в Минске с документом под грифом «Совершенно секретно».
«Люди просто в очереди мочились». Правозащитники — об условиях в витебской ИК-3Лучше всего в витебской ИК-3 приходится бывшим чиновникам и силовикам.
В женской колонии заключенная попыталась покончить с собой и впала в кому — правозащитникиПравозащитники связывают случившееся с тяжелыми условиями содержания в колонии.
«Отдадим россиянам, они тебя расстреляют». История экс-политзаключенного по «делу Гаюна» про жесткие пытки в неволеМужчина присылал видео с перемещением российской военной техники в чат-бот мониторинговой инициативы «Беларускі Гаюн».
«Меня практически умертвили». Чем тюремный режим отличается от колонии — рассказываем вместе с экс-политзаключеннымСергей Руденков провел в колонии № 17 меньше года, позже за «нарушения» его перевели в тюрьму № 4 в Могилеве.
«Ты проститутка Америки и Израиля». Задержанная в Беларуси иранская студентка рассказала о 45 сутках на Окрестина и депортацииПо словам девушки, после освобождения ей запретили въезд в Беларусь на 30 лет.
Среди политзаключенных 173 человека подвергаются особому риску за решеткой — «Вясна»Это люди с проблемами со здоровьем, инвалиды, пенсионеры, многодетные.
Как в самой жесткой беларусской тюрьме ломают людейВ советские времена учреждение выполняло функции одного из самых жестких режимных объектов СССР, куда свозили криминальных авторитетов для подавления влияния преступной среды.
«Ён утрымліваецца ў вельмі складаных умовах, мае праблемы са здароўем». Экс-политзаключенная Андреева — про своего мужа Игоря ИльяшаВ колонии Ильяш работал на переработке сырого каучука.
«В колонии был сильный буллинг в отношении тех, от кого плохо пахло». Наста Лойко о том, как оставалась «экологичной» за решеткойТюремный быт через призму экоактивизма.